|
Кулинарные
рецепты
Рубрика: Болтливый гурман
Фондю все возрасты покорны
Подзаголовок: Если Вам приснилось, что Вы едите фондю, не просыпайтесь.
Дорогие мои гурманы, гурманши и гурманята! Вот и закончилось лето, а с ним и сезон отпусков, веселого времяпрепровождения и беззаботного отдыха.
Вы уже верно подумали, куда это запропостилась Ида Цимес со своими рецептами. А я, надо сказать, пречудесно провела время - покружила по Европе, заглянула в Россию, но нигде не забывала о Вас, верные читатели "Русского израильтянина".
На протяжении всех моих путешествий дорожный блокнот превращался в кулинарную книгу, где торт "Захер" мирно уживался с польскими шкварками, чешскими шпикачками и итальянской фокаччей.
Европа, доложу я вам, как всегда облизана, сыта и пристойна.
В Парижике - изыскано, по-буржуазному скромно и обаятельно. Мерсикают беспрестанно, на улицах не едят, пепел в Сену не стряхивают. Дамы грациозны и ошарманены, в "Макдональдсе" только черные, французский батон с камамбером суют вам прямо из холодильника.
В Амстердамике - уютно. Ивритская речь повсюду. Голландки породисты, крупны и заботливы. Дети - блондины, цветы - подсолнухи. Все на велосипедах - и голландки, и дети, и цветы.
Веночка - музыкальна. Моцарт - конфеты, ликер, памятник. Штраус - памятник, ликер, конфеты. С Шубертом та же история. Сосиски завернуты в бекон, хрустят и выдавливают из себя тонкую струйку горчицы. Выпендреж, да и только.
В Веночке, кстати, произошла прелюбопытнейшая история. Дети мои заказали в одном из ресторанчиков на Штефанплац знаменитый венский шницель. Принесли им тарелки с обыкновенным куском мяса, обваленным в сухарях и картошкой.
- Мама, - зашептали отроки, - картошка ледяная.
Я решительно, как нормальная еврейская мамаша, дотронувшись пальцем до обжигающего шницеля и почти что замороженной картошки, оскорбленно потребовала:" Официант!". На что муж, трепетно взяв меня за руку, простонал: "Идочка, ну может быть не надо? Они и так съедят".
- Нет уж, - прошипела я грозно и практически выдала официанту, что думаю о нем, о поваре, приготовившем такую дрянь, а также об этом заведении в самом центре австрийской столицы. И, честное слово, я бы сказала это, если бы мне хватило английского или хотя бы немецкого - потому что это были единственные языки, которые здесь понимали. Короче, я ограничилась только тем, что картошка слишком холодная.
Но видимо даже то, что "зе потейтеу из ту колд" я настолько громко и членораздельно произнесла, что через секунду к нашему столику наклонились несколько посетителей и вместе с официантом в вежливой, надо отметить, форме стали объяснять непосвященным гостям, что существует древняя австрийская традиция, согласно которой венский шиницель подается именно с таким холодным гарниром…
А картошка имела еще и вкус прямо-таки квашеной капусты и соленых огурцов вместе взятых. Так что мне, например, даже стыдно не было. Правда, Фима мой очень расстроился - мужчины ведь всегда хотят выглядеть умнее, образованней и культурней нас, женщин.
Ну, уж раз речь зашла о моем муже, то тут самое место вспомнить о фондю. Это любимейшее из любимых, священнейшее из священных и недосягаемейшее из недосягаемых блюд моего драгоценного Фимы. Я бы даже сказала не блюд, фондю - это ритуал.
А все началось со Швецарии. Лет десять тому назад наша приятельница вышла замуж за швейцарца. Добротный такой швейцарец попался - психотерапевт, астролог, десять языков, в том числе русский, - повезло девушке. Живет сейчас в Цюрихе, звонит мне по вечерам, умоляя дать рецепт селедки под шубой, имеет тот самый документ, который в отдельный вход на паспортном контроле - дай Бог каждому. Но речь не об этом.
Вобщем, съездил мой Фима к ним в Швейцарию. Вернулся сам не свой - и воздух там не надышишься, и озера - не наныряешься и срочно надо покупать фондюшницу, потому что без фондю мы темнота некультурная и село неасфальтированное.
Побежали по магазинам. Вместе, дружно, по-семейному - я-то и слово с трудом запомнила. На удивление посудин этих оказалось преогромное количество. Фима настаивал на терракотовой, остановились на чугунной - уцененной.
Здесь, дорогие читатели, обращаю ваше внимание на то, что в набор для фондю входят - что-то типа небольшой кастрюльки, обычно шесть малюсеньких вилочек на длиннющих ручках и спиртовка. Все это и позволит вам приготовить и получить наслаждение от простой еды швейцарских крестьян, название которой происходит от французского глагола "таять".
Рецептов фондю огромное количество, но я верная жена и сырное фондю моего Фимы безусловно занимает пальму первенства.
Когда у вас уже есть и кастрюлька, и спиртовка и вилочки купите килограмм различного сыра, но только твердых сортов и обязательно чедер.
Все колдовское волшебство фондю должно происходить на ваших глазах в очень теплой компании, поэтому одна из главных заповедей - пригласите самых близких и самых дорогих гостей.
На свое первое фондю мы позвали лучших друзей и Фима принялся за дело. Сначала он заставил всех натереть сыр на крупной терке. Затем обмазал внутреннюю часть кастрюльки чесноком. Положил туда весь натертый сыр и поставил кастрюльку на плиту на слабый огонь.
В этом месте может крыться главная ошибка тех, кто учится делать фондю. Запомните - прежде, чем вы перенесете свою фондюшницу к гостям и установите ее на спиртовке, вы должны все приготовить на кухне на обыкновенной газовой (или электрической) плите.
Итак, сырочек расплавился, а Фима не прекращал интенсивно помешивать. Потом он добавил столовую ложку водки и продолжал мешать до образования однородной массы. Чуть-чуть погодя подлил половину стакана белого вина. А дальше уже пошли в ход любые специи по вкусу, его вкусу, - мускатный орех, соль, перец.
Кстати, если вы видите, что ваш сыр слишком жидкий, не пугайтесь, добавьте немного крахмала.
- Быстрее зажигайте спиртовку, - закричал из кухни Фима, через минуту появился с раскаленной - булькающей фондюшницей и установил ее посередине стола.
- Что вы сидите, работайте, роботайте, - затараторил он возбужденно и первый наколол на вилку кусочек подсушенного хлеба, обмакнул его в бурлящую и благоухающую массу, несколько раз повернул, вытащил вилку, разрывая желтые упругие нити расплавленного сыра, подул и отправил в рот с непередаваемым выражением блаженства на лице. Все смотрели на него, затаив дыхание, и понимали, что вот оно тлетворное влияние Запада.
На столе было достаточно порезанного на квадратики и немного подсушенного в духовке белого хлеба, нарезанные кубиками овощи, немного пастрамы - но это читают те, кто не соблюдает кашрут.
Каждый их гостей своей вилкой накалывал то, что ему больше приглянулось, обволакивал это сыром и с наслаждением жевал. Останавливаться было нельзя, иначе сыр моментально прилипал к кастрюле. И каждый из нас, по очереди накручивая очередную порцию, чувствовал себя причастным к чему-то важному, таинственному и неповторимому.
Запивали красным вином. "Ращепляет жиры",- заверил Фима. Но, господа, какое же фондю без красного вина, романтической музыки и неожиданных взглядов соседа.
- Я больше не могу, - вымолвила моя подруга и с виноватым видом снова потянулась к фондюшнице.
- Мне стыдно. Но оторваться я не могу. Это божественно.
Фима торжествовал. Фондю, о котором или о которой так много говорили в нашем доме, свершилось.
А вы говорите…
Ида Цимес
|
